А.М. Смирнов: «Мы выполняли свой долг и ни о чем не догадывались»
До дембеля двадцатилетнему рядовому оперативной части внутренних войск инженерно-саперного подразделения А.М. Смирнову оставалось несколько месяцев. Военную службу Александр Михайлович проходил в Киеве и, как говорят, ничего не предвещало беды.
О случившейся аварии на Чернобыльской АЭС мы узнали спустя сутки, 27 апреля, – рассказывает Александр Михайлович. – По сигналу тревоги нас поднимали три раза, затем снова отбой. Правда, перед последним тревожным сигналом предупредили: «Не раздевайтесь, ложитесь в чем есть». Помню, глаза не успели закрыть, слышим: «Подъем!». Встали, оперативно погрузились и поехали. По дороге выяснили, что нас направляют в Припять. В зоне отчуждения мы находились ровно две недели. По окончании дежурства возвращались в палаточный лагерь. Он находился в 30 километрах от города. Специальной защитной амуниции нам не выдали. Но каждый день, возвращаясь с вахты, мы попадали в наш лагерь через химбаню. Перед душем снимали с себя полностью всю одежду и далее санобработка. Признаться честно, чем точно нас обрабатывали не знаю. В ту пору даже не задумывались над этим. Надо, значит надо. Таков порядок. После бани выдавали новую форму без знаков отличия и погон.
Главная задача подразделения, в котором служил Александр Михайлович, состояла в охране общественного порядка и задержание мародеров.
По приезде в Припять начальник инженерной службы предупредил ребят: «Не вздумайте даже ручки двери касаться. Пропадет что-то из квартиры, и тут, пожалуйста, отпечатки ваших пальцев».
Со слов Александра Михайловича, мародеров в опустевшей Припяти хватало. Помимо гражданских встречались даже военнослужащие. Слишком велик был соблазн поживиться ценными вещами из резко опустевших квартир. Да и понимания самих масштабов случившейся трагедии не было.
– Мы выполняли свой долг и ни о чем не догадывались, – продолжает Александр Михайлович. – Подозрения появились позже. На третий день нашего пребывания в зоне отчуждения мы увидели большую колонну автобусов. Она двигалась в сторону города. А через несколько часов они возвращались обратно, но уже с людьми. Тут-то и проскользнули первые тревожные мысли. Недалеко от нашего палаточного лагеря была поляна. В один из дней на ней беззаботно играли в волейбол взрослые мужчины, раздетые по пояс. Я поинтересовался у капитана: «Это, наверное, начальство?» А он мне отрешено: «Смертники. Пожарные и специалисты аварийной станции. Они первыми приняли на себя удар». Жить, по словам капитана, им оставалось не более двух лет.
Всего рядовой А.М. Смирнов находился в зоне отчуждения две недели во время первого заезда и две недели во второй заезд.
– После первой командировки в Припять мы снова вернулись в Киев в расположение нашей части, – вспоминает он. – Особого досмотра не проходили. Единственное, на въезде в город спецсоставом обработали технику. Наверняка дозиметры зашкаливали от нашей одежды. Но все упорно молчали, скрывали правду. К примеру, в моей выписке указано: «За все время службы получил 7 рентген», то есть вполне допустимую норму облучения. Мы, в свою очередь, также давали подписку о неразглашении. Но в 1991 году мир узнал все подробности трагедии. Признаюсь, даже мне в тот момент стало впервые страшно. Очень переживал не столько за себя, сколько за здоровье своих детей. Но слава Богу, до сей поры обходилось.
На сегодняшний день А.М. Смирнов имеет статус ликвидатора аварии на Чернобыльской АЭС и инвалидность II группы, связанную с полученным облучением. Ежегодно проходит комплексное медицинское обследование. Александр Михайлович признается: «Проблемы со здоровьем есть, но у кого их нет? Но бывают очень сильные головные боли. Они появились у меня еще в молодости, да и с зубами беда. Были ведь крепкие, здоровые, и вдруг стали буквально сыпаться уже в 22 года».
После демобилизации рядовому А.М. Смирнову командование части выдало наградные памятные часы. К слову сказать, вместе с Александром Михайловичем службу проходил его одноклассник В.А. Власов, а также наш земляк С.В. Бритиков. Александр Михайлович несколько лет назад встретил одного из своих сослуживцев.
– Александр Сенко работал всего в 200 метрах от места катастрофы, – рассказывает А.М. Смирнов. – Устанавливали ограждение из колючей проволоки. Конечно, ему досталось. А он такой здоровяк был, спортсмен. А тут встретил и сильно огорчился. Сдал друг. Заметно пошатнулось его здоровье. Сейчас не знаю, жив ли. Потерял с ним связь. Это я теперь понимаю, где мы находились. В полной мере осознаю все последствия. Страшно. Не приведи Бог с таким столкнуться еще раз.
Ольга Соколкова.
