ВМФ посвящается…
В последнее воскресенье июля День Военно-морского флота отмечают военнослужащие и ветераны надводных и подводных сил, береговых войск, морской авиации и многочисленных служб флота. Сегодня, как и многие годы назад, нашей стране есть чем гордиться — подготовка кадрового состава и техническое оснащение ВМФ России находится на высоком уровне и продолжает совершенствоваться. На зависть всем в Санкт-Петербурге прошел главный военно-морской парад, посвященный 325-летию российского флота. Наверняка, с особым интересом его смотрят те, кто раньше служил в ВМФ.
Наш земляк, Владимир Вячеславович Пономарев недавно передал УМГ несколько своих рассказов о службе на подводной лодке. Он был призван на службу в 1970 году. Был определен в учебный отряд в Севастополе. Через 9 месяцев В.В. Пономарев попал в Кронштадт и приступил к службе гидроакустиком на подводной лодке.
– Главное, чему я научился во время службы — любви и уважению к товарищам и честности по отношению к ближним, – рассказывает В.В. Пономарев.
Предлагаем к прочтению истории о службе на подводной лодке В.В. Пономарева.
Встреча с «войной»
Служа на учебной подводной лодке, дважды пришлось встретиться с остатками вооружения еще от войны.
Вышла наша подводная лодка на задачу по «уничтожению средней подводной лодки» в районе г. Полдиски. Там всегда проходили учения, поскольку глубина (свыше 150 м) позволяла проводить глубоководные испытания подводной лодки и учебные стрельбы «лодка по лодке» и «по надводным целям». В тот момент это была «стрельба с обнаружением цели».
Я тогда служил гидроакустиком («глаза и уши» подводной лодки). Мы вышли на цель на глубине 40-45 метров, но центральный пост через небольшие промежутки времени вновь запрашивает «шум винтов» и «пеленг», хотя, я знал, что все останется неизменным.
Тут я заволновался — может не на ту цель указал пеленг? Ведь в Балтике много проходящих шумов. Затем вызвали на центральный пост штурмана и решили, что попали в сети минного заграждения.
Командир принимает решение, чтобы вырваться из сети «Оба полных!». Я этой команды естественно не слышал, но от удара головой о шумопеленгатор, нависающий сверху, понял. Последовала боевая тревога. Так как ни шум винтов, ни пеленг по цели не изменился, последовало разъяснение командира, что мы попали в заградительную сеть минного заграждения и требуются два легководолаза прояснить обстановку и наличие мин на сети.
Легководолазы подготовили торпедный аппарат для выхода, взяли клещи для перекусывания троса сети, инструкции о действиях при наличии мин получили и отправились на место. После их выхода и проведения ими осмотра двойной стук по корпусу лодки сигнализировал — мин нет на заграждении. Водолазы благополучно вернулись в отсек после освобождения «на правый руль» сети.
Все боялись, чтобы после работы обоих двигателей кратковременно «оба полных» цель не обнаружила шум.
Спустившись ниже за звуковой барьер и маневрируя лодкой, мы опять вышли на цель, отстрелялись благополучно, пришли на базу с благодарностью командования.
Второй случай тоже произошел в Балтике во время работы с эсминцем в качестве цели. Его охраняли три тральщика. Из-за шума работы тральщиков по корме и носу мне как гидроакустику трудно было определить цель — эсминца, ведь и у него аппаратура прослушки подводной лодки хорошая. При маневрировании где-то на глубине 50 метров дежурный второго отсека доложил на центральный пост о металлическом скрежете по правому борту. Последовала команда «оба стоп», дежурным отсекам докладывать по шпангаутам (ребра жесткости) лодки, так как лодка по инерции двигалась. Был вызван боцман с центрального поста — он служил еще в войну на подводной лодке. Он сообщил, что это мина, естественно в глазах проблеснули слезы, слух пропал, а тут еще слева под плексиглазом гидроакустического прибора появилось маленькое пламя. Оно тоже меня напугало. Но подумав хорошенько, я пришел к выводу — если горит пламя, значит должен быть и удушающий черный дым, которого на тот момент не наблюдалось. Когда я немного пришел в себя, я вспомнил, что иногда, когда командир открывал дверь каюты, отражение от трюмо, находившегося в каюте, я видел в плексеглазе гидроакустического прибора.
Я тихонечко подошел к каюте и увидел командира и замполита, стоящих на коленях перед образом Николая Чудотворца. Они шепотом произносили молитву перед иконой, рядом с которой стояла зажженная свеча.
Хоть сперва было непонятно, но у боцмана в центральном посту всегда висела икона и приготовлена свеча. Я понял — так надо.
Металлический скрежет дошел до четвертого отсека и пропал. За нами шли два тральщики, видно, по выдвижной антенне сообщили через штаб флота координаты мины, ведь мы затем вышли на цель — эсминец, и выполнили поставленную задачу, «уничтожили» цель.
После поздравления командования лодки и штаба встреча с миной забылась. Придя на остров Гогланд, встали к пирсам, команда вышла на берег, мы видели, что вдалеке стояли тральщики. С одного из них к нам подплыл бот, вышли моряки, познакомились. На вопрос, кто был на лодке, матросы удивились, говоря, что «мы в рубашке родились».
Матросы показали минера, что подплывал к мине. Он сообщил нам, что из одиннадцати усов, если бы тремя коснулись — смерть…
В.В. Пономарев.