Сквозь годы и испытания: судьба Александры Ефимовны – летопись эпохи

К дате начала Сталинградской битвы мы хотим поделиться историей человека, чьи воспоминания – словно страницы живого учебника истории. Ветеран Великой Отечественной войны Александра Ефимовна Сидорова в этом году отметила свое 95‑летие. В таком возрасте каждый рассказ – бесценный дар потомкам, а каждое слово звучит как тихий наказ: помнить, беречь правду о войне и о том, какой ценой далась Победа.
Александра Ефимовна помнит, как в 1942 году в родной хутор Бобры‑2 вошли подразделения вермахта. Сегодня ее голос – это голос времени, который нельзя заглушить.
Детство Александры Ефимовны было наполнено теплом родного дома и трудом, который в ее семье никогда не считали тяжкой ношей. Родители жили в хуторе Среднецарицынском: родители трудились от зари до зари, не гнушаясь никакой работы. Отец был единственным гармонистом на хуторе – его гармошка звучала и на свадьбах, и на проводах, и в тихие вечера, когда вся семья собиралась вместе. Мама шила и вязала, да так искусно, что к ней шли со всей округи.
Но надвигалась беда. Семью коснулась волна раскулачивания: родственников мамы сослали на Урал, в Челябинскую область. Лес, голая поляна, жизнь под открытым небом… Люди умирали от холода и голода, а паспорта им не выдавали – ни уйти, ни уехать.

А потом угроза нависла и над их собственным домом. По совету доброго человека семья решилась на побег. Ночью, тайком, запрягли лошадей, взяли самое необходимое – козу, немного одежды, чашки и ложки – и отправились в путь. Мама всю дорогу плакала, ведь пришлось бросить все: новый дом, сад, скотину… Сердце рвалось на части.
Так они оказались в хуторе Бобры-2. Нашли каменную хатку и стали устраиваться. Папа чинил обувь, мама шила, вязала, а бабушка Нелида Яковлевна занималась внуками и хозяйством. «Это временно, я жилье настрою», – говорил отец.
Но время распорядилось иначе. Пришла война. Отца забрали на фронт, и он погиб под Сталинградом. А вскоре в хутор вошли немцы.
Те дни Александра Ефимовна вспоминает с дрожью. Стрельба, летящие в окна пули, страх, сжимающий сердце. Семья пряталась в погребе на краю хутора, дрожа от холода и ужаса. Однажды немецкий солдат поставил их к стене, снял винтовку… Казалось, конец. Но вдруг махнул рукой и ушел. Возможно, именно эта случайность подарила им жизнь.
Дальше были дни, которые невозможно забыть. Людей согнали в яр, держали под прицелом ручного пулемета, гнали по пыльным дорогам. Девять дней Александра с родными провела в лагере за колючей проволокой под хутором Фомихинским.
«Немцы что-то орали, загнали нас за колючую проволоку. Кормили: день – просо, другой день – пшеница. Взрослым – половник, а нам, детям, – половина половника. Есть давали только один раз в день – в обед, воды – не давали ни грамма. Съедим мы эту кашу, пальчики оближем, и водички хочется, хоть рот намочить. Было жарко, сесть нельзя – была земля горячая. Бабушка снимала юбку, стелила на землю, бабушка с мамой садились на эту юбку, а мы с братом – им на колени. Люди с себя снимали тряпки и сидели, некоторые стояли, держась за колючую проволоку. Держали нас так 9 дней, потом отпустили», – вспоминает Александра Ефимовна.
Идти было некуда. Добравшись до дома папиной сестры в Среднецарицынском, семья обнаружила, что и там нет ни крошки еды: румынские солдаты выгребли все до последнего зернышка. Приходилось выживать: толкли солому, пекли из нее лепешки, варили галушки, которые тут же расползались в горячей воде. Люди, видевшие их тогда, говорили: «На них страшно смотреть – одни скелеты». Но находились и те, кто делился последним: картошкой, горстью муки, кусочком хлеба.
Были и светлые моменты среди этого мрака. Повар из комендатуры, невысокий белоголовый мужчина, который понимал по‑русски, тайком приносил детям сахар и хлеб. Для голодных детей это было настоящим чудом.
«Брат так и крутился около комендатуры, а этот немец шумит: «Ванюшка, иди сюда!» Брат подойдет, а тот даст то два кусочка сахара, то кусочек хлеба. Однажды подозвал брата, снял бумагу с повидла, свернул и дал ему. Брат принес эту бумагу домой. Мы слизывали повидло, чуть бумагу не съели», – вспоминает наша героиня. – «Однажды к нам пришел разведчик. Мама открыла дверь, он зашел в коридор, фонариком показал себя. Мама с тетей заплакали, а он говорит: «Не плачьте, мы вот за бугром стоим, скоро вас освободим». Начал расспрашивать, где склады с оружием, комендатура. А через несколько дней, когда был сильный туман, наши вошли в хутор».
Война отступала, но жизнь не становилась легче. Александра с братом с 12 лет работали наравне со взрослыми: поливали плантации, собирали «черепашку», трудились на веялке.
«Потом нас с подругой поставили на комбайн в бункер выгребать траву. Мы не справлялись, потому что сил не хватало, мы были очень голодные постоянно. Позже меня перевели поваром на уборочную. Мужчины разбудят рано, выйду – заря, птички поют, тишина. Всех работников накормлю. А потом и дояркой пришлось работать. Жили с коровами в Белой балке, а в зиму перегоняли их в хутор. За хорошую работу мне подарили небольшую свинку», – делится А.Е. Сидорова.
После войны жизнь понемногу налаживалась, но испытаний хватало. Александра Ефимовна вышла замуж, но счастье оказалось недолгим: муж утонул во время переправы через Дон во время урагана. Осталась Александра Ефимовна с двухгодовалой дочкой на руках. Впереди были годы тяжелого труда, бессонные ночи, поиски выхода из безвыходных ситуаций. Она работала на пуговичной фабрике, подрабатывала распространителем печати, вязала, шила, ездила в лес за дровами – делала все, чтобы дочка могла учиться и жить достойно.
«За хорошую работу на пуговичной фабрике мне дали квартиру. У меня была передовая бригада. На фабрике я проработала 21 год, заработала две медали и «Знак Почета». Как комсомолка награждена 13 почетными грамотами: бластными и местными», – продолжает рассказ Александра Ефимовна.
Дочка оправдала надежды мамы: окончила обучение, работала в следственной академии. Сама Александра Ефимовна позже 21 год отдала, работая в медпункте, где ее ценили и уважали. Врач говорил: «Вам, Александра Ефимовна, можно работать врачом!»
Но жизнь продолжала испытывать ее на прочность. Были и радости, и горести: смерть близких, тяжелые болезни, утраты.
И все же Александра Ефимовна не теряла силы духа. Музыка и песни всегда были ее утешением. 23 года она пела в местном хоре. Когда дочь Лида приезжала из Ленинграда, играла на пианино, а супруг Василий Кириллович – замечательно играл и на баяне, и на гитаре. Весь дом тогда наполнялся музыкой.
Сейчас Александре Ефимовне 95 лет. В 80 лет она вышла замуж за местного казака Ивана Семеновича, с которым проживает в родном хуторе Бобры‑2. У них есть курочки, огород, почти каждый день они ездят на рыбалку.
«Семеныч говорит: «Ты неугомонная, покоя мне не даешь!» – улыбается Александра Ефимовна. – «Никогда я не думала, что в 80 лет выйду замуж. Но судьба распорядилась так».
Александра Ефимовна остается жизнерадостным человеком, оптимистом. Общаясь с ней, понимаешь, что это хороший пример мудрости, доброты и сохранения человеческого тепла несмотря ни на что. Ее жизнь – это летопись целой эпохи: раскулачивание, война, послевоенная разруха, тяжелый труд, маленькие радости и большие утраты. Но сквозь все испытания она пронесла главное – умение любить, трудиться и не сдаваться.
Такие истории нельзя оставлять без внимания – их нужно бережно хранить и передавать следующим поколениям. Ведь в судьбе одного человека отражается целая эпоха, живет память нашего народа.
Марина Фирсова.