Обратная связь

И еще раз о корифеях журналистики… 24.08.2021 14:54

В истории районной журналистики особое место занимает Мария Анисимовна Кудинова – редактор районной газеты «Коммунистический путь» с более чем десятилетним стажем работы.
Листая подшивки газет того времени, лишний раз убеждаюсь, что окончательно наша газета нашла свое лицо именно под руководством Марии Анисимовны. Появился тот необходимый для читателя баланс сельскохозяйственной тематики и разнообразия других рубрик, где сельское хозяйство занимало, конечно же, главенствующую роль. Это сейчас наш читатель равнодушно относится к успехам селян. А в то время удачный сельскохозяйственный год был праздником для всего района. И не случайно все предприятия и учреждения города были как шефствующие закреплены за колхозами и совхозами, регулярно туда выезжали с целью оказания конкретной помощи на местах – будь то посевная, уборка, сенокос и другое. Работали добросовестно, по другому было просто стыдно, глядя на их тяжелый труд.
На мой взгляд, при Кудиновой в редакции был собран коллектив профессионалов, которые хорошо знали район и его людей. М.Д. Дуденко, А.К. Полозова, Р.Н. Попова, Е.С. Кирсанов, В.П. Гутченко, А.И. Небабин, Б.С. Панченко – это были зубры районной журналистики. Они хорошо владели пером, знали руководителей. Причем не только высшее звено, но и бригадиров, управляющих, заведующих фермами и простых тружеников. С ними было легко и одновременно трудно. Легкоранимые, не один год проработавшие в газете, они с трудом переносили критику, правку. Мужская половина иногда могла себе позволить расслабиться. Они уважали друг друга, прощали обиды, а самое главное – не предавали и не подводили. Это было негласное, узаконенное решение с обеих сторон.
Мария Анисимовна была членом бюро райкома партии. В это время была такая установка из верхних эшелонов власти: редактор районной газеты обязательно должен быть избран членом бюро РК КПСС. Это дополнительная нагрузка и дополнительная ответственность. Первым секретарем Серафимовичского райкома КПСС была Надежда Семеновна Галкина. Она хорошо знала район, людей и зачастую с ее подачи публиковались материалы как показательные, рассказывающие о производстве, людях, так и критической направленности. По возможности, она периодически встречалась с коллективом, как вспоминала Мария Анисимовна. Почему я довольно хорошо знаю годы ее работы? В это время я работал инструктором в райкоме ВЛКСМ. А затем, когда стал редактором, по ее просьбе работала со мной простым корреспондентом, и мы часто общались. Да и потом, в процессе моей почти двадцатилетней работы в газете, она не один раз заходила к нам просто поговорить. Ведь для нее все там было родное.
Кто хоть немного знаком с производством газеты в те годы, представляет, какая тяжелая ноша лежала на плечах Марии Анисимовны. Газета подписывалась редактором для печатания в типографии обычно с 8 вечера и до полуночи. Утром сигнальные номера уже должны быть на столе у первого секретаря. И так три раза в неделю. Как член бюро редактор обычно закреплен за колхозом, и один раз в неделю должен побывать там. Кроме того, необходимо вечером проверить по возможности ночной выпас общественного животноводства, вспашку зяби и прочее. Представьте, а ведь она женщина, дочь, мама, бабушка. Поэтому всегда удивляюсь терпению и трудолюбию наших женщин, добросовестному исполнению свалившихся на них обязанностей и поручений.
Мария Анисимовна достаточно писала в газету. И хотя большинство ее материалов было официальной направленности, они читались в газете. Она также писала и статьи, корреспонденции, репортажи. Четкость, лаконичность, конкретность в изложении – это стиль, которому можно позавидовать.
При ней в нашей газете впервые появился такой жанр журналистики, как фельетон. Автор – Борис Панченко. Надо сказать, он и в дальнейшем, даже уже работая со мной, осторожно и умело его использовал. Федя Дрюлин стал одним из любимых авторов газетных материалов под рубрикой фельетон.
Как человек Мария Анисимовна умела дружить. Я свидетель того, как периодически она встречалась со своими подругами, коллегами. Оптимист по жизни, всегда при встрече с улыбкой на лице, она стремилась спрятать глубоко внутри жизненные неурядицы, которые, конечно же, присущи всем в определенные периоды времени. Что удивительно, все те, кто с ней работал, отзываются о ней с улыбкой, теплотой вспоминая какие-либо забавные безобидные случаи, связанные с совместной работой. Этим, по-моему, о ней все сказано как о человеке.
Почему я вспомнил о Марии Анисимовне? Наверное, потому, что ценю и уважаю память Григория Степановича Панфилова. Эти люди простые, оставившие на земле свой след. А для меня они останутся еще и как профессионалы, глядя на работу которых, я стремился сделать нашу газету читаемой.
А.С. ПЕТРОВ,
редактор районной газеты
80-90-х годов.

КУСТ КАЛИНЫ 16.06.2021 11:38

Воспоминания… Тяжело бывает на душе, когда вспоминаешь о детстве, родных, о тех местах, где прошли детские годы.
Анна два раза в год приезжала на свою малую родину: весной и осенью. Муж обычно сидел в машине, не хотел мешать побыть одной.
Хутора, в котором прошло ее детство, уже не было, но были знакомые до боли места. Как будто еще вчера она босиком бегала по сочной траве, слушала заливистые трели соловья, и видела, как пастухи вечером гнали коров с пастбища домой.
Приехав в хутор, которого уже не было и в помине, Анна шла на свое бывшее подворье, где росла калина. Любила она посидеть на лавочке у калинового куста. Он разросся.
Приезжала она весной, когда цвела калина. Как будто белое покрывало от вершины и до самой земли прикрывало развесистые ветви куста. Такой был опьяняющий запах, такой аромат! Иной раз стояла тишина, будто степной ветер куда-то улетал поодаль, не мешая гостье посидеть одной. А в солнечные дни тишину нарушали труженицы-пчелки. Прилетали, кружились, и удобно усевшись на белые цветы калины, собирали нектар и улетали.
Во второй раз приезжали осенью, когда гроздья калины наливались прозрачным соком. Огромные кисти свисали до самой земли. Ягода была горьковатой, но на вид аппетитной. Аня никогда не рвала ягод, только молча сидела, смотрела, слезы катились по щекам, и она вспоминала.
Вспоминала маму Галю, бабу Стешу и папу Матвея, которого никогда не видела. Единственная пожелтевшая фотография осталась в память об отце. Она ее берегла как зеницу ока.
Об отце мама рассказывала часами. О маме знала совсем немного: она была круглой сиротой. Ее родителей в 1925 году убили. Кто? За что? Так и осталось нераскрытым это загадочное убийство. Двухлетнюю малышку забрала соседка баба Стеша. Родители Павла, отца Гали, слышать не хотели о внучке. Похоронив сына, продали поспешно дом и куда-то уехали. Про малышку даже не вспомнили. Баба Стеша говорила хуторским женщинам:
– Поражаюсь, бабы, у них даже сердце не екнуло! Каменюки, идолы, а не люди…
Галина подросла. В 1940 году ей было 17 лет. Она дала согласие и вышла замуж за Матвея Сапогова. Его родители и слышать не хотели о невестке. Но, вопреки слову родителей, Матвей женился на любимой. Молодые зажили в любви и согласии. Жить бы,да радоваться. Где-то в конце мая или в начале июня 1941 года Галя должна была родить. Зятю Стеша сказала:
– Девочка у нас будет, вишь лицо-то Галины как испортилось. Ничего, пройдет со временем.
– Хорошо, что девочка, – сказал счастливый Матвей. – Первая нянька, а потом Ванька.
1 июня в полдень родила Галя девочку. Назвали ее Анечкой. Матвей был на седьмом небе от счастья. Во дворе посадил куст калины, лавочку рядом смастерил из двух дубовых пеньков и доски и сказал:
– Пущай растут моя дочурка и калина.
Недолго радовался Матвей отцовским счастьем. 22 июня 1941 года началась война. Анютке было отроду три недели, когда Матвея забрали на фронт.
Ушедших на фронт мужчин заменили женщины, старики, дети.
Когда дочурке 1 июля исполнился месяц, Галя пошла работать. Стеша была с малышкой. Тяжело было и на фронте, и в тылу. Войне не было видно конца. В хутор, в котором жила Галя, немцы не дошли, только иногда летали в небе вражеские самолеты «Рама». Они противно гудели, наводя ужас на хуторян, но, как говорила баба Стеша, Бог миловал.
Матвей домой своим девочкам писал часто. В 44-м прислал фото. Корреспондент из газеты «Красная звезда» писал о взводе, где служил Матвей. Сфотографировал для газеты, а потом прислал фотографию каждому бойцу. Вот ее-то и прислал Матвей домой.
Аня вспоминала, что мама показывала фотографию отца, прижимала к груди и говорила:
– Папка, Анютка, папка твой. Скоро разобьют врага, и он домой возвернется. Мы его ждем.
Не суждено было Матвею вернуться. Прошел всю войну, а тут… 3 мая 1945 года с товарищами подорвались на мине.
Победа! Все радовались, что войне конец. Скоро вернутся с фронта победители. Но не все пришли… Галинка ждала мужа. Вот-вот должен был приехать. Шли дни, а он не возвращался.
20 мая получает похоронку на Матвея. Читать не могла. Может это ошибка? Их адрес. Слезы душили ее. Прижав к себе дочурку шептала:
– Почему, почему это случилось за неделю до Победы? Почему мой Матвей, почему? Анютка, нет больше нашего папки. Погиб он в Германии перед Победой.
Ане было почти 4 года. Она прижалась к матери и тоже плакала. Она была мала. Отца не видела, но знала, что есть, что воюет, а теперь его нет. Осталась фотография, которую мама бережно хранила в самодельной шкатулке. И был куст калины, который в 2 раза перерос девочку – это память о папе.
Потерю мужа Галя переживала тяжело, но глядя на малышку — копию Матвея, думала: «Нет Матвея, но есть его росточек – наша девочка».
В колхоз вернулись совсем немного мужчин. Из пяти колхозных бригад забирали 85 человек, а вернулись 25. Но жены не пришедших с войны ждали, надеясь на чудо.
В 22 года осталась Галя вдовой с малышкой. Хорошо, что баба Стеша была рядом, помогала, а то что бы делала Галинка одна? Как говорят, хоть волком вой.
С первого июня Галя пошла работать на ферму. На тракторах стали работать бывшие фронтовики.
В сентябре 1948 года Анютка пошла в школу. В хуторе была начальная четырехлетняя школа, а уж в 5 класс ехали учителя на центральную усадьбу. Жили в интернате. Аня училась хорошо, не просто хорошо, а на отлично. С детских лет мечтала стать врачом. Когда баба Стеша тяжело болела, то девочка обнимала ее и шептала:
– Бабуль, бабулечка, пожалуйста, не болей. Вот вырасту, выучусь на врача и буду и тебя и мамочку лечить.
– Знаю, знаю и верю, – спекшимися губами шептала старушка.
Осенью 1951 года Стеши не стало. Галя с Анюткой плакали и переживали. Ее уход был еще одной невыносимой утратой. Стеша была для них самым родным и близким человеком.
Аня с отличием закончила школу. Поступила в медицинский институт. Училась тоже на отлично. Со второго курса подрабатывала в больнице. Галина работала, держала хозяйство. Помогала дочери и деньгами, и продуктами. Ей очень хотелось, чтобы дочка выучилась и осуществила свою детскую мечту.
После окончания института Аня осталась работать в областной больнице хирургом. Получила однокомнатную квартиру. Приехав к маме, прямо с порога сказала:
– Мам, собирайся, поедем со мной в город жить. Хватит с тебя. Пора и отдохнуть.
Галя согласилась с дочерью, спорить не стала. Распродала что смогла, а то и соседям раздала. Рассчиталась и уехала жить в город. Частенько у нее стало покалывать сердечко, поэтому решила быть рядом с дочкой. Особо не жаловалась. Положит под язык валидол и проходит. Аня частенько мерила давление у мамы, слушала, водила на обследование. Отлежала Галина две недели в больнице. Врач сказала Анне, что сердечко у мамы не в очень хорошем состоянии, перенесла дважды инфаркт на ногах, на сердце много рубцов. Неутешительный прогноз, поэтому ее надо наблюдать. Ни в коем случае не переживать и желательно не работать много физически.
И вот… Аня ушла на работу на ночное дежурство. Галина почувствовала, что покалывает, но звонить дочери не стала, беспокоить по пустякам. Может срочная операция, а ей звонить будет. Накапала в стакан с водой капель, прилегла на диван, уснула и больше не проснулась.
Утром Аня пришла с дежурства. Обычно, открыв квартиру, чувствовала запах чего-то вкусного, а тут тишина…
Вбежав в комнату, увидела маму. Та лежала на правом боку. Попробовала пульс, но мама не дышала. Ее сердце остановилось навсегда. Было ей всего-то 43 года. Аня плакала, она осталась совсем одна.
Вот сидит Аня на лавочке у калинового куста, вспоминает и плачет. Папка не вернулся с войны. Не видел, как она росла, как рос калиновый куст, посаженный с такой любовью. Мамы нет, бабушки тоже. Она поклялась, что будет приезжать каждый год столько, сколько будет жить.
В квартире на рабочем столе стоят пожелтевшая фотография отца, мамы, бабы Стеши и большая цветная фотография в рамочке – куста калины.
Скоро в их семье с мужем будет пополнение – двойня.
– Когда дети подрастут, то я их обязательно привезу сюда на свою малую родину, – шептала Аня, глядя на то, как весна шагает по степи, и жизнь продолжается. А память о родных и близких сердцу людей будет передаваться из поколения в поколение.
Татьяна АМЕЛИНА,
х. Большой.

Одногодки 09.06.2021 11:26

Мы родились с ним в один год, в одном хуторе. Родители наши жили по соседству, через улицу. Мальчика звали Васей. Как только он просыпался, мать умывала его, кормила, и он шел к нам. Сестра будила меня, посмеиваясь: «Вставай, кавалер пришел». Нам по четыре годика. Летом мы садились на кучу теплого песка, и начинались наши игры, под присмотром старших. Иногда мы ссорились, кидая друг в друга песок. Вася начинал реветь и убегал домой. Его мать, тетя Дуня, грозила мне.
Вместе мы пошли в первый класс. А во втором сидели за одной партой. Когда нам исполнилось по восемь лет, отца Васи раскулачили. Отца сослали в Сибирь, тете Дуне с детьми разрешили жить в летней кухне. Много горя они пережили.
Мы с Васей проучились четыре года в своей школе, а в пятый класс пошли в соседнюю семилетку. В то время обязательным обучением было семь классов, а за восьмой класс надо было платить сто пятьдесят рублей – немалые деньги. И многие бросали учебу, шли работать в колхоз, парни оканчивали курсы трактористов. Время шло…
«А годы летят, словно птицы летят»… Нам уже по семнадцать лет. Вечерами хуторская молодежь собиралась у клуба или в нем, под гармошку танцевали, пели. Я в тот год училась в девятом классе, Василий работал в колхозе.
И вот грянула война. В первый же год на фронт проводили всех мужчин, а в сорок втором начали призывать и моих одногодков – парней. Ушел и Вася.
…В войну наш хутор сильно пострадал от немецких бомбежек. Были жертвы, сгорело несколько дворов, колхозных построек.
С фронта приходили похоронки. Я в то лето разносила почту и боялась, что придет похоронка и на Василия. Как понесу я ее тете Дуне? Она ведь совсем слегла.
Дождалась его мать в почти развалившейся времянке. Вернулся Василий домой. Прошел всю войну. На груди орден Красной Звезды и медали. Отдохнул, начал работать в колхозе. Девушки заглядывались на красивого парня. Надо бы жениться, но куда он приведет молодую жену? Пойдут дети. А рядом стоит родительский дом, где он родился. В нем все эти годы размещается правление колхоза.
Председателем в то время был тоже фронтовик, инвалид. Заметил он беспокойство Василия и говорит:
– Василий, ты купи у нас отцовский дом.
– Как это купить? – говорит парень. – За какие деньги?
Председатель назвал сумму.
– О нет, Степан Иванович, таких денег у меня нет и никогда не будет.
– А мы поможем тебе. Выпишем пшеницы, сменишь, отвезешь на базар, вот тебе и деньги.
Сказано – сделано. И Василий стал жить в своем доме. Женился.
Родились дети. Жизнь в хуторе становилась лучше. С колхозников сняли некоторые налоги, на трудодни стали давать больше, росло новое поколение, в хуторе открыли семилетку.
Так бы и жили люди. Но настали другие времена.
Один за другим бывшие колхозники стали покидать родной хутор и перебираться в города, в рабочий класс. Свои добротные дома оставляли, а в городе покупали саманки. Я в то время работала в другой области и очень боялась, что мой отец и сестры тоже сделают это. А за какие деньги? Часть моих родственников уже оказались во Фролово.
…Приезжаю как-то в гости к родным и встречаю здесь Василия. Оказывается, и он перебрался в город, оставил свой родительский дом, стал горожанином. А работает и здесь в колхозе. (Был тогда во Фролово колхоз).
Смотрю на Василия. Постарел. Похудел. Овдовел. И поняла, что он очень жалеет, что переехал сюда. Расстались мы с ним, пожелав друг другу здоровья и долгих лет жизни.
В очередной свой приезд я первым долгом спросила о Василии. И услышала печальную весть: на Фроловском кладбище прибавилась еще одна могила, могила моего одногодка, фронтовика Василия.
М.Ф. Матяшова,
г. Фролово.

Рыбак (Светлой памяти Котлярова А.М.) 22.04.2021 13:39

Лодка была маленькая, легкая и очень чувствительная к каждому движению весел. На невысоких бортах — липкая зеленая тина и множество улиток с почерневшими панцирями. Что-то особенное было в этой маленькой утлой лодчонке: живое, трогательное и, вместе с тем, чуть жалкое.

  • Алексей Михайлович, почему вы мотор лодочный не приобретаете? — спросил я его.
  • А зачем? Рыбу пугать? Да и природу омрачать грохотом железа ни к чему.
    «Омрачать природу»… Я задумался, смотрел на проплывающие мимо борта желтые листья, на руки старого рыбака — большие, коричневые от загара, в бесконечных синих прожилках, с силой налегающих на весла. … Незаметно память возвратила меня в душный месяц середины лета, в то время, когда каждый рыбак проживал горький кризис: рыба ловилась очень плохо — новолуние. На традиционный вопрос «Ну как?», они безутешно поводили плечами и болезненно вздрагивали, когда где-то весело выплескивала рыба.
    Вот в это время в одной из заводей у Ярского и поймал Алексей Михайлович многокилограммового сома. Он не проявил никакого сопротивления, когда его подводили к лодке, и только оказавшись на узком дне лодчонки, несколько раз шлепнул хвостом, «позевал» и затих.
  • Э, брат, да ты старик, такой же, как и я, — сочувственно заметил Алексей Михайлович и, закурив, долго смотрел на неподвижную рыбу.
    Бог весть о чем подумал старый рыбак. Морщины на его лице то разглаживались от печальной улыбки, то собирались у задумчивых глаз. На широком, покатом лбу глубокий неровный шрам от осколочного ранения — память Великой Отечественной войны, которую он прошел до Великой Победы. После капитуляции Японии в составе специального подразделения Советской Армии, он находился на территории Монголии — оказывал помощь в формировании и обучении новой монгольской армии.
    На Дон возвратился в 1947 году.
    Жгло солнце, из леса доносился веселый голос подкрапивника, над водой летел одуванчиковый пух, а мне, разомлевшему от жары, уже рисовалась картина, как удивятся неудачники-рыбаки, когда увидят наш улов, наперебой начнут расспрашивать Алексея Михайловича о том, где и как мы поймали сома.
    Между тем, Алексей Михайлович неожиданно поднялся, взял сома обеими руками и бережно опустил его за борт.
    Я не понял, что произошло. И лишь когда до меня донесся короткий смешок рыбака, вскочил и вцепился в руки Алексея Михайловича. Моему возмущению не было предела. Но он добродушно похлопал меня по плечу, сказал вполголоса о старости, которую непременно нужно уважать и, подняв якорь, пустил лодку по течению.
    Этот случай отчетливо остался в памяти. Сначала я относил его к простому проявлению старческой сентиментальности и только спустя много лет увидел в нем другой — особенный, благородный смысл.
    …Лодка, мягко рассекая холодную гладь воды, коснулась прибрежного песка и замерла. Мы оказались лицом к лицу с чудным миром осеннего леса. Бледный шар солнца опускался на верхушки деревьев, а свет его мягким потоком струился между стволами.
  • Ну, что, пойдем? — спросил меня Алексей и первым пошел по берегу мимо кустов можжевельника.
    Солнце перевалило за полдень, когда тропинка вывела нас на небольшую поляну, сплошь усыпанную опавшим листом. Сухо позванивал желтеющий куст, паутинные нити путешествовали в небесах цвета приближающегося бабьего лета, неуверенно подавала свой голос одинокая сойка.
    Неожиданно Алексей Михайлович остановился среди поляны, внимательно посмотрел на меня.
  • Ты знаешь, мы не всегда понимаем, что растворяясь в природе, мы находимся в забытом Раю, который рискует быть потерянным. Главное — успеть насладиться первозданностью природы, понимая, что скоро сюда придут те же, кто занимается нефтью и газом, и понастроят пансионатов для себя, своих друзей и родственников.
    Я смотрел на уставшее лицо Алексея Михайловича, на опущенные сутулые от прожитых лет плечи, на меленький листочек, упавший на воротник его выцветшего пиджака и что-то светлое рождалось в глубине души.
  • Однако скоро уже роса выпадет, а у нас в вещмешках пусто, — усмехнулся Алексей Михайлович, и мы зашагали по знакомой тропинке к озеру Долгому.
    …Иногда по пути к Дону останавливаюсь у бывшего дома Котляровых. Это уже другой дом, одетый в сайдинг, с пластиковыми окнами, небольшой пристройкой, во дворе аккуратные линии дорожек, выложенных цветной плиткой. Из прошлой жизни остались несколько кустов смородины в дальнем углу двора, старая разлапистая груша и покосившийся от времени самодельный столик под ней, за которым мы проводили долгие летние вечера.
    В одну из последних встреч Алексей Михайлович, завершая наш вечерний разговор, сделал очень интересное умозаключение:
  • А в остальном все идет у нас как по накатанному — лето – к осени, солнце – к закату, а человек – к вопросу: где начало того конца, которым заканчивается начало?
    Прошло много лет. Нашел ли ответ на этот вопрос Алексей Михайлович? Об этом я уже никогда не узнаю.
    Грустно.
    Г. Ф. Авдеев
    г. Серафимович.

Колодец, колодец, дай воды напиться… 22.04.2021 13:34

– Сходи за доброй водой, – сказала мне мачеха Фима. Она собиралась стирать, в том числе и нашу детскую одежонку. Нужна была добрая вода, более мягкая, не такая соленая, как у нас в колодце.
Беру ведра и иду за доброй водой. Она в колодце у Пономаревых. Недалеко от нашего дома. По улице не пойду. Через соседские огороды ближе будет. Колодец у Пономаревых в саду, на низком месте. Высокие груши окружают его. Тень и прохлада. А повсюду на земле небольшие грушки, очень вкусные. Можно поднять и съесть. Никто не поругает. Хозяин сада Миша Пономарев – человек добрый. На его лице всегда улыбка. Спросит: «Ты чья? Кто твои родители?». Михаилу Митрофановичу уже за сорок, но хуторские зовут его ласково Мишей. Потому как человек он добросердечный, незлой, заботливый.
Когда у Миши умерла жена, а на руках остались маленькие дети, весь хутор плакал. Я хорошо помню: двор запружен народом и у всех слезы на глазах. Сильное горе пережил Миша, но не окаменел сердцем к людям.
Набрала воды, несу домой. Надобно еще принести. Двух ведер маловато будет…
Осенью на передовую к Дону двигался кавалерийский полк. На день он остановился в нашем хуторе. Лошадей завели в сараи, а сами бойцы в дома к людям. И тут налетели немецкие самолеты, начали бомбить.
У колодца Пономаревых поили лошадей. Бомба упала рядом. Погибло много кавалеристов и лошадей.
…Прошло время. Фронт отодвинулся далеко на Запад, а колодец Пономаревых все так же поил людей своей доброй водой. Я вспоминаю родной хутор, земляков. Жил у нас еще один Михаил. Но имени ласкового он не заслужил. Прозвище у него было Мишачок. Никто не называл его Михаил Куприянович. Злой, завистливый человек никому не сделал добра. Каждый получает свое имя не только при крещении. По своим поступкам и характеру мы получаем свои имена от односельчан, хуторян. Хочется крикнуть: «Не делай людям зла, помогай им, будь внимательнее, особенно к детям-сиротам, вдовам, старикам. Твое доброе отношение, твоя помощь ближним окупится тебе. Ты заслужишь добрую вечную память».
По разному получают люди свои имена. В гражданскую войну муж Фетиньи ушел с белыми. Да так и пропал. Говорили, будто он оказался аж во Франции. На руках у Фетиньи осталась годовалая дочка – ее единственная радость.
Баюкает Фетинья малышку да приговаривает: «Ты моя радость, моя ты Нюрочка».
Нюрочка да Нюрочка. Прилипло этот имя к девочке. И весь хутор звал ее Нюрочкой. Взрослеет девочка и все Нюрочка. Вот и замуж выходит, все так же Нюрочка. Только фамилия мужа добавилась – Нюрочка Евсеева. Анной она так и не стала. Но женщина не обижалась.
Нюрочка — совсем неплохо. Женщина она была добрая, заботливая. Дочка ей внучек родила. На фроловском кладбище покоится ее прах. Царство ей небесное. Как и Мише Пономареву.
Идет 21-й век. Сколько теперь разных колодцев, вырытых, пробуренных скважин. Воду достают из-под земли, берут из рек и озер. Газируют, хлорируют, разливают в бутылки.
Пью и я сейчас воду из колонки. Неплохая водица. Но как бы мне хотелось испить доброй воды из колодца Пономаревых.
М.Ф. Матяшова,
г. Фролово.

Легенда о донском цветке бессмертнике 24.03.2021 14:22

Давно это было, во времена татарского нашествия на Русь, когда орды кочевников огнем и мечом прошли по Руси и Дону. Руины сгоревших городков и станиц, испоганенные храмы, вытоптанные поля оставили после себя завоеватели и ушли назад в свои степи, уводя многочисленные колонны невольников.
У одной женщины-казачки погибла в боях вся семья, дом был сожжен, муж, будучи раненным, попал в плен. Угнали в плен ее престарелого отца и малолетнего сынишку. Погоревала она и… пошла по следам завоевателей. Долго она шла через безлюдные степи, жара и холод донимали ее, безводье. Лишь волки выли по ночам. Шла она больше года. В изветшавшем, оборванном платье, босая, с обветренным лицом и кровоточащими воспаленными губами пришла она в Орду. Привели воины ее к хану.
– Что ты хочешь, женщина? Откуда ты? – спросил хан.
– Твои воины уничтожили наш городок, вытоптали поля, угнали скот, многих людей убили или угнали с собой, – ответила она. – Я осталась одна. Пришла к тебе, хан, у тебя в плену мой престарелый отец, малолетний сын и муж. Без них я не смогу жить. Разреши, хан, мне взять их домой, а если нельзя, то я лучше останусь здесь, в неволе и разделю их судьбу!
Хан задумался, он понял, какой подвиг совершила эта женщина и оценил его:
– Ты мужественная женщина и достойна награды! Ты верная жена, любящая мать и дочь.
Хан решил проверить ее ум: «Всех отпустить я не могу. Выбери себе из них кого хочешь, но только одного». Женщина задумалась, опустила голову и слезы закапали из ее глаз. Затем она подняла голову и, глядя на хана сквозь слезы, тихо сказала: «Отца». Хан поразился: «Но почему? Твой отец достаточно пожил и, если тебе не жаль мужа, то пожалей ребенка. Ведь он твой сын! И сын и муж могут пропасть в неволе!».
Женщина, подавляя рвавшиеся наружу рыдания, пояснила: «Я еще не стара, и значит у меня еще может быть другой муж и… ребенок. А вот отца у меня уже никогда не будет, поэтому я выбираю отца».
Хан был потрясен: «Ты не только мужественная, но еще и мудрая женщина». Он долго смотрел на стоящую перед ним женщину, затем приказал воину: «Пойди в степь, сорви и принеси мне цветок, похожий на ромашку, сиреневого цвета!» Воин выполнил приказ. Хан протянул женщине цветок:
– Вот тебе цветок, иди с ним по моей Орде, пока он не завянет. Если за это время найдешь своих – забирай их и идите домой.
И улыбнулся хан загадочно:
– А если не успеешь найти до того, как цветок завянет, не взыщи – останешься здесь сама.
Женщина посмотрела на цветок, взяла его в руки и … улыбнулась сквозь слезы хану:
– Благодарю тебя хан. Милость твоя безмерна.
Она пошла с цветком по Орде в сопровождении воина. Хан задумчиво смотрел ей вслед.
Цветок тот был донской бессмертник, он может стоять без воды и не вянуть много месяцев подряд и даже лет. Такой вот цветок.

Что нам для счастья надо? 11.03.2021 09:15

Казалось бы, случился со мной вполне заурядный случай – нужно было заменить водительское удостоверение. Позвонил, записался на прием в многофункциональный центр, стал собирать документы. Насыщенная, плотная вышла неделя. Я житель сельского поселения, и дорога в город не из близких. Но так случилось, в последний день всех мытарств мне изрядно повезло. Нужная справка из поликлиники была у меня на руках уже к 12 часам. За это отдельное спасибо Н.А. Простаковой. Я еще подумал: «Хорошо, теперь заблаговременно управлюсь с оставшимися делами». Скорым шагом я направился в центр «Мои документы». Конечно, я знал, по записи мне назначено на 16:00, и все же надеялся. При входе мне утвердительно заявили: «Прием строго по записи. Ждите». Ну что ж, придется ждать. Но вскоре вышла другая сотрудница. Приветливая, уважительная девушка попросила меня не расстраиваться и уверила: «Окошко в записи обязательно появится, и мы найдем для вас время». Точно не помню, но минут через 15 меня вызвали и указали стол Анастасии Алексеевны Топилиной. Несказанно приятно после нескольких напряженных дней почувствовать простое человеческое участие, понимание, сердечность. Вы не поверите, я взрослый человек, но эмоции переполняют, я радуюсь словно ребенок. И это неудивительно. К сожалению, сегодня в нашем обществе предостаточно пустоты и равнодушия. И даже среди представительниц прекрасного пола встречаются «колючки». Но хочу обратиться к вам, милые наши дамы. Помните, вы луч добра и красоты. Может потому непривычна для мужского слуха ваша подчас излишняя резкость и надменность в голосе: «Ждите». Но А.А. Топилиной и той вежливой девушке, которая направила меня к ее столу, — моя искренняя сердечная благодарность.
А.А. Дронов.
ст. Усть-Хоперская.

СЛОВО ОБ УЧИТЕЛЕ И КОЛЛЕГЕ 14.02.2020 13:32

Один за другим уходят от нас живые свидетели целой эпохи и уносят с собой накопленный опыт, следы своих радостей и печалей, неотделимых от процессов истории и личной судьбы. 4 января на 85-м году ушла из жизни Маргарита Яковлевна Мордвинцева, Ветеран педагогического труда, «Отличник народного просвещения». Тяжело на душе… Вот уже сорок дней нет на этом свете – да будет благословенна ее память! – Маргариты Яковлевны Мордвинцевой – Учителя, человека редкой отзывчивости, глубокого ума, невероятной трудоспособности. Общительная и добродушная, невероятно оптимистичная и наполненная жизненной энергией, она относилась к числу тех, кто составлял ядро педагогического коллектива, его золотой фонд.

wrrth.jpg

Маргарита Яковлевна всегда отличалась принципиальностью и высокой порядочностью. Ей было свойственно чуткое, уважительное отношение к людям. С этой женщиной было легко и приятно общаться, ее тонкий, искрометный юмор сразу поднимал настроение. Это был человек высокой культуры и настоящий представитель интеллигенции. Человек необыкновенной эрудиции, профессионал, не дающий спуску ни себе, ни другим. Она была строга и справедлива. Ее любили ученики. Совершенно откровенно они в один голос говорили: «Если хотите выучить русский язык, то ходите на уроки математики к Маргарите Яковлевне». И это действительно так. Она давала детям не только глубокие математические знания и обучала математическому языку, но и учила вообще правильно говорить и выражать свои мысли. Ее девиз: «Тесно словам, широко мыслям» на всю жизнь запомнили все.

Мы, коллеги Маргариты Яковлевны, понесли невосполнимую утрату. Память о таких людях прорастает через годы, живет в сердцах людей, с гордостью и ответственностью называющих себя ее учениками. Сохранить эту память — наш долг.

Учителя не умирают.

Их Души продолжают жить!

Так свечка плавится и тает,

Но не перестает светить…

А если свет вот-вот погаснет,

И, кажется, не уберечь,

Учеников зажгутся свечи

От той, одной… Десятки свеч!

Учителя не умирают…

Их Души вечно будут жить!

Их звезды, в темноте мерцая,

За нами тихо наблюдают

И продолжают… ЛЮБИТЬ…

Т.А. ЧИРКОВА, О.И. КАРТУШИНА,

И.В. ИВАНОВА, В.П. МАЖАРОВА,

В.И. КУРАКИНА.