ЛИЦА ПОБЕДЫ

В.Д. Хохлачев: воспоминания о войне 04.02.2021 13:18

Василий Дмитриевич Хохлачев родился 31 января 1922 года в простой крестьянской семье в деревне Заход Старицкого района Тверской области. На фронт был призван в июне 1941 года, прошел через всю Великую Отечественную войну. Награжден медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией», орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени. Более 20 лет проживает в х. Березки.
В 2000 году была выпущена книга «Детство. Юность. Война…», которая содержит воспоминания Василия Дмитриевича о своем жизненном и военном пути. Сегодня мы публикуем некоторые из них.
Орловско-Курская дуга
В мае нас погрузили в эшелон и отправили в Степной округ. Степной округ — это там, где начались бои на Орловско-Курской дуге. Там мы расположились недалеко от Россоши и Обояни. Я спал в палатке, солдаты вырыли себе землянки. Все войска Степного округа располагались в балках. Там балки были, поросшие дубом и другими деревьями лесными, скрывали все. Мы очень скрытно были там, нам говорили как можно меньше высовываться. Шли очень сильные бои на Орловско-Курской дуге. Мы стояли во втором эшелоне и ждали. Вот-вот приблизятся немцы, прорвут первый эшелон, и мы должны будем встретить врага во всеоружии. Земля была набита артиллерией, пушками. Танки закапывали по самые башни. Я еще был мальчишкой, сколько мне было — 21 год всего лишь. И когда это мощное сражение закончилось, а первый эшелон их не пропустил, мы в бой даже не вступили. Потом мы пошли в наступление. И вот, когда мы пошли в наступление, оказалось, что поле боя было когда-то громадным пшеничным полем, а сейчас было усыпано трупами, танками, пушками. Танк на танке был. Очень много танков без башен, потому что снаряды были бронебойные. Трупы танкистов на танке, под танком, возле танков. Все окопы были забиты трупами. И нашими, и немецкими. Это месиво страшенное. И вот это побоище у меня до сих пор стоит перед глазами. Это было страшно. Мы шли за отступающим немцем. Немцы отступали очень хитро. Бьешь, бьешь, а никак не прорваться. А потом — бах! И немцев нет. Немцы пропали, их начинают искать. А немцы уже заняли новые огневые позиции.
Слева, метрах в 500-700-х, стоит 76-миллиметровая батарея пулевых пушек. Немцы засекли и лупят по ним, расчета не видно, только пушки подпрыгивают вверх-вниз. Как разорвется снаряд, так они и подпрыгивают. В общем, раздолбал немец эту батарею. Я впервые услышал, как над головой шуршат довольно солидные снаряды. И вот тогда я почувствовал, что это смертельные снаряды.
Я был артиллерийским техником. А техника иногда отказывала. Ты должен сделать так, чтобы перед каждым налетом все работало, а то могут приписать черт знает что. И приписали, когда пулеметы ДШК у меня отказали, а они между прочим, очень были плохо сделаны. Мне особист говорил: «Ты давай смотри, чтобы у тебя пулеметы все работали. Если они не будут работать по немецким самолетам, то они будут бить по тебе». Приходилось применять все мои возможности, способности и знания по пулеметам ДШК.
И вот был такой случай. На батарее одна 37-миллиметровая полуавтоматическая пушка не работает. Налет, а она не стреляет. А если пушка не стреляет, то виноват техник, с меня могут снять голову. Я прибежал на батарею, жду налета, чтобы посмотреть, как будет работать батарея. Дождался, идут самолеты Ю-88 или Хейнкели. Батарея начинает стрелять, а эта пушка не стреляет. Смотрю, заряжающий испугался и не видит, куда и что он сует. А там надо было заряжать сразу пять снарядов в полуавтомат.
Я отставил этого заряжающего, стал сам заряжать, и пушка начала стрелять. И в тот раз мы сбили самолет.
Приходилось все время бывать на батареях, помогать. И был другой случай. Отказала такая же пушка. Оказалось, что там не работал полуавтомат. Я снял его с пушки и в окопе начал ремонтировать. После ремонта поставил его на место и хотел попробовать сам его зарядить. А заряжающий мне говорит: «Нет, товарищ лейтенант! Я сам справлюсь. Ты посмотри со стороны». В это время начался налет мессершмиттов. Два налетели на батарею. Батарея открыла огонь, и один из мессершмиттов из пулемета пробил грудь моему заряжающему. Заряжающий погиб. Можно сказать, он спас меня. Если бы заряжал я, то на его месте был бы я.
Мне приходилось все время бегать по батареям. Когда привозили снаряды из тыла в штаб полка, а полк располагался недалеко от батареи, то спрашивали, кто знает, где батарея находится? Вот лейтенант знает, пусть везет к батарее. Хромченко, начальник артснабжения полка, оставался в штабе, а я садился в машину и вез боеприпасы на батарею.


Однажды везу я боеприпасы на какую-то батарею, а впереди идет танковая колонна. Я пристроился за ней. И вдруг танки пошли врассыпную. Я удивился, почему они нарушили боевой порядок. Оказывается, на нас летят самолеты. Началась бомбежка. Я выскочил на ступеньку ЗИСа и начал командовать шоферу влево-вправо, уворачиваясь от бомб. К моему счастью, бомбы рядом не взорвались. У меня целая машина боеприпасов. Если бы какой-нибудь осколок попал к нам в кузов, то от нас ничего бы не осталось. Потом, когда закончилась бомбежка, танки опять собрались, и я поехал дальше на батарею.
Запомнился мне город Герлиц. Я ехал на мотоцикле в рабочем костюме по улицам этого города. Белые флаги были вывешены на балконах. Людей не было. Обнаружили склад немецких 88-миллиметровых зенитных пушек. Александру Михайловичу Канашу командирование поручило уничтожить эти снаряды, расстрелять их без цели в сторону. Сначала у нас ничего не получалось, а потом мы догадались, что там полуавтоматический затвор и механизм автоматического выбрасывания гильз. С этим раньше не встречались.
На нашем пути мы увидели брошенный «Тигр». Я залез в этот танк, меня удивила чистота внутри. А когда сел на место водителя, меня поразила хорошая видимость.
Помню, было раннее утро. Я приехал на батарею, а возле пушек никого нет. Меня это сильно насторожило. Вдруг мне кричат солдаты: «Давай быстрее к нам!» Они прятались возле трубы. Оказывается, работал снайпер, но он меня не задел.
Из Германии нас повернули в Чехословакию, в Либерец. Чехи очень жестко обращались с немцами, а нас встречали радушно. 8 мая какой-то проезжающий командир сказал, что завтра война закончится. Но для нас она еще продолжалась. Над нами все еще свистели пули гибли люди.
У меня в официальных документах записано — окончил войну 11 мая 1945 года.
В городе Тата, на северо-западе Венгрии, в 1946 году нас посадили в эшелон и отправили в Россию. Ехали мы через Румынию. Когда мы пересекли нашу границу, мы целовали землю! Нас никто не заставлял это делать, но мы все радовались, что вернулись домой.

Путь солдата 04.02.2021 13:17

Самое страшное, что может случиться в судьбе каждого человека и всей страны, – это война. Искаженные ужасом лица женщин, детей, стариков. Душераздирающие стоны раненых. Грохот орудий. Свист пуль. Вот это и есть война. 
Победное начало Сталинградской битвы было положено на нашей донской земле. Поэтому страшная весть ворвалась и в дома наших земляков. Совсем еще неокрепшие юноши уходили из района навстречу суровой неизвестности с коротким сухим названием «фронт».
Военные истории передаются от старших, прошедших это страшное испытание, поколений к младшим, живущим в мирное время.
Нам, потомкам героев, посчастливилось узнать от участника Сталинградской битвы Ивана Ивановича Игумнова о том страшном времени.
Иван Иванович – ветеран войны, получивший два ранения. Награжден Орденом Красной Звезды, медалями «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией», Орденом Отечественной войны I степени. Его боевой путь не отличается яркими событиями и громкими победами, она схожа с подавляющим большинством судеб наших соотечественников. Вместе с тем судьба эта преисполнена драматизмом, в ней заключены боль и слава целого поколения. А главное, фронтовой путь Ивана Ивановича красноречиво рассказывает о той цене, которую пришлось заплатить каждому из миллионов простых людей за общую победу над фашизмом.
Сотрудники редакции «Усть-Медведицкой газеты» не раз встречались с ветеранами. В одном из интервью И.И. Игумнов поведал нам о своей довоенной биографии и о том, как его настигла война:
– Родился я 13 октября 1923 года в хуторе Зимняцком. Закончил четыре класса сельской школы. Немного поработав в колхозе, уехал в Астраханскую область. Привлекло то, что там предлагали обучаться на слесаря. Когда же я и еще несколько ребят приехали, нас поставили перед фактом – быть бондарями. Ничего другого не оставалось, как отучиться и идти работать по этой профессии, так как по приезду паспорта у нас забрали. Трудился на рыбном заводе в городе Ейске Краснодарского края, и в общем-то, все устраивало. Там меня и настигла война. Домой я и многие другие уехали скоропостижно, даже не отпрашиваясь с производства.
Немного поработал в поле – подвозил продукты работникам. Когда объявили мобилизацию, меня в марте 1942 года забрали на фронт. Сначала нас направили в Котельниково Сталинградской области, затем – в Жутово, где обмундировали, а затем перебросили в Качалино в только что сформированную там 173-ю танковую бригаду. Здесь я был назначен вторым номером ручного пулемета. Вскорости мы были направлены на фронт.
Как сейчас помню, случилось это августовской ночью. Куда нас везли мы не знали. Даже много лет спустя я так и не смог узнать, куда нас отправили. Знаю, что это было у нас, в Сталинградской области, так как ехали мы недолго.
Прибыли ночью. Было темно, вокруг открытая местность, впереди деревня, тихо. С рассветом услышали грохот танков – они шли на нас со стороны деревни с флангов, а по центру двигалась пехота. Начался бой. И я, и мои товарищи делали то, что должны были – сражались. Знали, что не должны пропустить врага, и при этом, конечно, хотели остаться в живых. Вдруг я почувствовал, как обожгло левую сторону лица и что-то горячее заструилось по шее за воротник. Не сразу понял, что это была кровь. Оказалось, что меня ранил осколок от мины или снаряда. Смог сам подойти к машине с ранеными. Меня перевязали и вместе с другими ранеными отправили в госпиталь в Ленинск. Спустя некоторое время оттуда переправили в Саратов.
Меня быстро подняли на ноги и уже через две-три недели направили на пересыльный пункт. Попал в 89-ю отдельную роту при обслуживании артбазы Первой Гвардейской Армии. Сначала прибыли в город Калач Воронежской области, затем на Украину. Здесь я отучился в школе младших офицеров, которую окончил в звании сержанта.
Был переброшен в украинский город Изюм. Пробыли там несколько дней. Ночью надо было идти в наступление. Не успели мы рвануться в бой, как попали под обстрел. Рядом ахнуло и меня подбросило. Санитар вытащил с поля боя и приволок в блиндаж. Там наложил жгут на раненые ноги и на подводе меня отправили в тыл в госпиталь. Долго пробыл там, так как эвакуация не удавалась из-за постоянных бомбежек. Когда наши оттеснили немцев, был вывезен в Ашхабад. В начале 1944 года я вернулся домой.
В хуторе Зимняцком я почти сразу пошел на работу. Еще в довоенное время я познакомился с местным кузнецом. Зная меня как парня работящего, он уговорил работать у него. Так я устроился в кузницу молотобойцем и трудился до самой пенсии. Женился. С супругой жили душа в душу, она ушла из жизни в 2008 году. У меня две дочери – Валентина и Татьяна.
Иван Иванович очень любит читать художественную литературу. Несколько раз перечитывал «Тихий Дон». Судьба у нашего героя непростая. Он не думал о наградах. Ему, еще совсем молодому парню, пришлось познать все тяготы войны. Но несмотря на трудности в послевоенные годы, он продолжил мирно трудиться и воспитывать своих детей.
Да, война закончилась давно. Но мы всегда должны помнить о ней, ценить мирное небо над головой, ведь именно ради него отдавали жизни наши предки.
Наш корр.